wm_t

Categories:

Оборона Дурацкого брода ("Сон Четвёртый")

Продолжение нашего с Олегом перевода; ссылки на предыдущие части: первая, вторая.

С О Н  Ч Е Т В Ё Р Т Ы Й

«Ах, если б у себя могли мы

Увидеть всё, что ближним зримо!»

Бёрнс

(Из стихотворения "Насекомому, которое поэт увидел на шляпе нарядной дамы...", 1786, перевод С. Маршака)

И опять передо мной, уже обогащённым опытом десяти извлечённых уроков, стоят все те же задачи. Я начал с отправления патрулей, как и в предыдущем сне, но на этот раз отдал несколько иные приказы. Все люди в округе должны быть собраны на нашем аванпосте, а всех животных, которые могут пригодиться противнику, следует пристрелить, поскольку для них в нашем лагере места нет. 

В качестве оборонительной позиции я выбрал место, уже описанное в предыдущем сне - оно выглядело подходящим по уже упомянутым причинам. Далее мы вырыли траншею. В плане она выглядела по-прежнему, но, поскольку я опасался артиллерийского огня, профиль был выбран совершенно иным. В плане траншея своим фронтом в целом ориентировалась к северу и посередине имела небольшой излом вперёд, а по стронам от излома шли два вполне прямых участка. В профиле траншея имела глубину три фута шесть дюймов* с бруствером высотой около 12 дюймов**. Мы сделали траншею в верхней части узкой, насколько это было возможно, лишь обеспечив свободный проход. Каждый солдат сделал для себя нишу в нижней части траншеи и устроил высоту бруствера под собственный рост. В сечении бруствер имел толщину два фута шесть дюймов*** у вершины. Его крутой внутренний скат выложили кусками разломанного термитника, которые по твёрдости мало уступали камню.

(*1.0676 метра; **около 0.305 метра; ***около 0.76 метра – прим. перев.)

Вскоре вернулись патрули, приведя нескольких мужчин, женщин и детей. Женщины отводили душу бесполезной бранью, отказываясь выполнять какие-либо указания, в то время как мужчины приняли положение дел более философски. Очевидно, пришло время применить на практике манеры высшего света, которые я когда-то усвоил на кратких курсах в качестве адъютанта. Я обратился к дамам, проявляя море «такта» в самой учтивой манере. Правда, единственные известные мне голландские фразы утешения - «Wacht een beetje», «Al zal rech kom»* - даже после множества повторов не принесли результата.

(*Искаж. голл. "подождите немного", "всё будет в порядке": бурский лозунг времён англо-бурской войны – прим. перев.)

Собственно, их привели сюда не для того, чтобы оценить мой такт. Фактически, они меня совершенно не воспринимали. Я с сожалением повернулся к штаб-сержанту, торжественно и официально подмигнул ему и, заметив ответ в виде почтительного подрагивания левым веком, произнёс:

- Штаб-сержант!

- Сэр?

- По вашему мнению, каким способом лучше будет поджечь ферму?

- Ну, сэр, некоторые выбрали бы солому и остов от кровати, но я думаю, что ихняя фисгармония и немного керосина в один из углов подойдут не хуже прочего. 

Этого хватило: дамы вполне оценили тактичное обхождение такого рода, поэтому проблем больше не было. Голландцы и кафры, наконец, начали рыть укрытия для себя и для женщин с детьми. Последних собрали и разместили в маленьком овражке недалеко от траншеи, чтобы, во-первых, обезопасить их, а во-вторых - не дать им махать или как-то ещё сигналить противнику. Этот овражек позволил значительно сэкономить на рытье. Потребовалось лишь немного углубить дно и подрезать стенки, чтобы всё превосходно устроилось.

Все работали с огоньком и к ночи укрытия для женщин, детей и пленных мужчин, равно как и стрелковая траншея, были почти готовы. Сторожевые посты и часовые были организованы так же, как и в предыдущем сне. Убедившись, что всё в порядке, в том числе и с палатками для укрытия дам (а свои одеяла у них были с собой) - я отправился спать с заслуженным чувством безопасности. 

С рассветом, не увидев каких-либо признаков противника, мы занялись обустройством нашей траншеи, углубляя и спрямляя её, где было нужно. Каждый подгонял траншею по своему росту. В конце концов траншея смотрелась аккуратно и красиво, «прямо как дома у мамы» - свежевырытая красноватая земля контрастировала с желтизной нетронутого вельда. Как заметил один из моих резервистов, тут не хватало разве что устриц, выложенных по краю, или бутылок с имбирным пивом, чтобы всё смотрелось, будто грядка с брокколи возле дома. Прошло более двух часов, пока мы занимались этими важными работами и завтракали. Тут мне доложили о приближении с севера сил противника - таких же, как и в предыдущем сне. Продвижение буров так же совпадало с ранее описанным, за исключением, конечно же, той детали, что разведчиков авангарда никто не встретил у фермы. При виде этого я не смог удержаться - мысленно похлопал себя по спине и улыбнулся голландским дамам в овраге. Тем в ответ оставалось только нахмуриться и браниться шёпотом. 

Передовая группа противника внимательно обходила и осматривала ферму. По всему было видно, что они совершенно не догадывались о нашем присутствии. Я уже прикидывал, смогу ли ошарашить их, не догадывающихся о нашей засаде, внезапным залпом и потом интенсивной стрельбой в самую их гущу. Вдруг один из разведчиков остановился, а все остальные собрались вокруг него. Они были на дистанции около 1800 метров, примерно у подножия Инцидентамбы. Разведчики явно заметили нечто и почуяли опасность: они о чём-то быстро переговорили, интенсивно жестикулируя, потом их связной галопом помчался в сторону основных сил. Те свернули к холму Инцидентамба и скрылись за ним со своими повозками и прочим. Небольшой отряд, включающий человека на белом коне, поскакал с неопределённой целью куда-то к западу. Причина этого манёвра была мне совершенно непонятна. Похоже, что с ними какая-то повозка... 

Передовой отряд разделился, как это было описано прежде. Всё это происходило слишком далеко от нас, так что нам оставалось только ждать. В очень скором времени раздался «бум» орудийного выстрела с вершины Инцидентамбы, и шрапнельный снаряд разорвался невдалеке позади нас. Последовали второй и третий выстрелы, они быстро нащупали верную дистанцию, так что снаряды начали рваться прямо над нами. Тем не менее, нам было вполне удобно в отличной узкой траншее, на дне которой мы с довольным видом залегли. То, как противник бесполезно переводит ценную шрапнель, только развеселило моих людей и подняло их боевой дух. Один из солдат заметил, что нам тут «уютно, как тараканам в щели». Потратив массу снарядов, враг смог ранить только двух человек: их задело в ноги. Через какое-то время артиллерия смолкла. Мы немедленно поднялись к брустверу, чтобы отразить атаку. Но мы не увидели буров, хотя внезапно воздух наполнился свистом и гудением пуль. Было похоже, что почти все они прилетают со стороны речного берега спереди, к северу и северо-востоку. Впиваясь в бруствер, вражеские пули выбивали облачка пыли - так часто, что те сливались в сплошной фонтан. Всё, что мы могли поделать – стрелять на звук в подозрительные кусты на берегу. Мы так и поступили со всем возможным усердием, хотя и без видимых результатов. Спустя четверть часа у нас уже было убито пять человек, все в голову – наименее укрытое место. Любая попытка поднять голову, чтобы вести огонь, похоже, была смертельной - как в одном из предыдущих случаев, когда мы пытались отстреливаться поверх бруствера по замаскированному вблизи противнику. Я заметил, как двое бедняг безуспешно пытались соорудить из камней и обломков термитников жалкое подобие амбразуры для ведения огня. Это сооружение выделялось над бруствером, как "домик" над дымовой трубой - и было расстреляно в пыль ещё до того, как его попытались использовать. Правда, перед этим оно успело подсказать мне идею для решения данной ситуации. Конечно же, в такой ситуации требуется «укрытие для головы» и бойницы в бруствере. Как обычно, я додумался до нужного решения, когда было уже поздно предпринимать что-либо - даже невзирая на то, что сейчас мы не особо заняты. 

Внезапно звук ружейного огня усилился. В шуме от пуль, впивающихся в землю рядом с нами, было весьма непросто понять, откуда ведётся этот дополнительный обстрел. Однако наши стали падать гораздо чаще. Я только начал внушать людям необходимость усилить огонь по фронту, как вдруг заметил, что пуля ударилась о внутреннюю сторону бруствера. Тогда-то и стало ясно: противник, очевидно, пробрался позади нас по канаве-донга (на которую я не обращал внимания, ведь она была в тылу!) и стрелял нам в спины, когда мы поднимались к брустверу.  Так вот оно и бывает, когда тебя «обошли с тыла», подумал я про себя. Так оно и было.

Пока я оценивал изменившуюся обстановку, рухнуло ещё около дюжины моих людей. Я приказал всем уцелевшим укрыться в траншее и вскакивать только для выстрела по фронту или тылу. Правда, в направлении тыла мы добились не больше, чем при стрельбе по фронту. Условия оставались аналогичными – мы не видели буров. Тем временем двое часовых с холма Вошуит бросились бежать в сторону нашей траншеи. Поднялась бешеная стрельба – они бежали в облаке пыли, поднятой пулями с земли. Одного несчастного подстрелили, второй сумел добежать и упасть к нам в траншею. Он тоже был тяжело ранен, но всё же нашёл в себе силы прохрипеть о судьбе поста на холме: за исключением его самого и бежавшего с ним парня, все солдаты там убиты или ранены, а буры постепенно прокладывают путь к вершине холма. Воистину "радостное" известие, ничего не скажешь.

Огонь уже стал настолько плотным, что никто не мог оторвать голову от земли, не получив пулю. Целиком припав к земле и стреляя не целясь - только наугад выставляя винтовки над краем траншеи - мы какое-то короткое время обходились без потерь. Но эта передышка оказалась недолгой: парней в правой части траншеи начало выбивать без причины, хотя они оставались хорошо укрытыми, совершенно не подставляясь. Не сразу, но я догадался: несколько снайперов, должно быть, забрались на вершину холма Вошуит и начали стрелять вниз, прямо по правой половине нашей траншеи. Судя по тому, что рой прилетающих пуль стал гуще, число снайперов увеличилось. 

Так вот оно и бывает, когда ты «под фланкирующим огнём», подумал я про себя. Так оно и было. 

Без какого-либо приказа мы инстинктивно сбились вместе в левой половине траншеи, которая, по счастливому случаю, была недоступна для флангового огня с любой точки на южном берегу реки. Благодаря рельефу она была недоступна для ружейного огня и с другого берега: на одной линии с траншеей вельд на том берегу оказался лишён подходящих возвышенностей на добрые 3000 метров. Мы сгрудились беспомощно, будто крысы в ловушке, но могли отчасти утешаться тем, что теперь противнику остаётся только рукопашная - иначе нас уже не достать. Поэтому мы примкнули штыки и мрачно ждали. Если они атакуют - у нас есть штыки, а у них нет. Мы могли бы дорого продать свои жизни в штыковой схватке. 

Увы, я снова обманулся в своих расчётах! Нам не дали ни единого шанса на ближний бой и холодную сталь. Далеко из вельда на севере долетел звук, похожий на удары в оловянный поднос. Тотчас же стайка маленьких снарядов со свистом вонзилась в землю рядом с траншеей. Два из них разорвались при попадании. Чуть дальше предельной досягаемости наших винтовок, среди открытого вельда к северу, обнаружился тот самый отряд буров с белой лошадью и какой-то повозкой. Тогда я всё понял. Но как им удалось заранее занять правильную позицию для обстрела нашей траншеи с фланга, когда они ещё не знали, где мы? «Пом-пом», «пом-пом-пом» – маленькие стальные дьяволы пропахали свой путь среди наших сбившихся в крысоловке тел, искалечив семь человек. Я немедленно проанализировал нашу позицию с проницательностью истого профессионала: теперь мы находимся под фланкирущим огнём и справа, и слева. Но понимание пришло слишком поздно, поскольку мы - 

Подставлены, как жирный хряк,

На бойню «Норденфельда»*.

(*Р. Киплинг, из шуточной "Балладе о "Клэмфердаун"", 1892. Цитата с упоминанием "Норденфельда" явно использована здесь умышленно: автоматические 37-мм "скорострельные 1-фунтовые орудия Максим-Норденфельд" английского производства, иначе известные как "Пом-пом", состояли на вооружении армии Республики Трансвааль и с успехом применялись бурами против англичан. Именно такой "Пом-пом" на четырёхколёсном станке и должен был издали показаться той "повозкой", которую увидел рассказчик – прим. перев.)

Это стало последней соломинкой, переломившей спину верблюду – нам оставалось только сдаться или быть истреблёнными дальнобойным огнём. Я сдался. 

Буры, как обычно, повыскакивали отовсюду вокруг. Мы сражались три часа, у нас погибло 25 человек и 17 были ранены. Из этого числа только семерых поразило шрапнелью или винтовочным огнём с фронта. Все остальные были убиты или ранены огнём с флангов, где противнику полагалось быть немногочисленным, а также с тыла, где противнику быть вообще не полагалось! Этот факт убедительно доказывал: все мои укоренившиеся убеждения насчёт фронта и его большей опасности относительно других сторон требуют серьёзного пересмотра. Все идеи, с которыми я до сих пор носился, были безжалостно сметены, и меня швырнуло в море сомнений - барахтаться в попытках найти хоть какую-то надёжную опору. Мог ли Лонгфелло, написавший когда-то бессмертную строку «Есть тайный смысл всему...»*, оказаться в моей ситуации?

(*Цитата из поэмы Г. Лонгфелло "Псалом жизни" (1838), перевод А. Барыковой. В оригинале звучит как "...And things are not what they seem", буквально "...И всё не так, как кажется" – прим. перев.)

Выжившие, естественно, были несколько обескуражены таким полным разгромом после столь удачного начала для нас, укрытых в «щели». Это выражалось по-разному. Как сказал капралу один солдат, которому тот забинтовывал тряпкой дырку в ухе: 

- Тошно мне, я б сказал, от энтой круговерти с фланговым огнем – никак не поймёшь, с какой стороны тебе прилетит. Сыт этим по самую глотку!

На что получил мрачный ответ: 

- Фланкированы? Конечно, нас достали с флангов. Эта траншея должна была быть поизвилистей, тогда бы это было не так плохо. Да, поизвилистей, вот так и должно было быть.Тут вклинился третий: 

- Да, и вообще - не помешало бы как-то не давать этим душегубам палить нам в спины. 

Сколь много на свете оказалось такого, что до сих пор не снилось нашим мудрецам!*

(*Автор здесь перефразирует известную цитату из "Гамлета" Шекспира, в переводе М. Вронченко "Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам" – прим. перев.)

Множество мелочей, вроде упомянутых выше, отпечатались в моей душе, когда мы начали свой «трек» на север под конвоем выделенной бурами охраны. Но я никак мог разгадать одну загадку: почему же нам не удалось застать врасплох противника? Ведь не осталось ни мужчин, ни женщин, ни детей, ни кафров, кто знал о нашем присутствии и мог бы предупредить об этом. Как же буры заранее узнали о нас? А ведь они, очевидно, узнали, судя по их остановке и совещанию утром. Я продолжал задаваться этим вопросом до тех пор, пока, проходя мимо Инцидентамбы, между делом не оглянулся. Посмотрев на место боя со стороны противника, я и обнаружил простую разгадку этого ребуса. На пологом жёлтом склоне вельда к югу от брода была коричнево-красная полоска, заметная не хуже, чем Уилмингтонский Великан* в старом добром Сассексе. Полоска прямо-таки вопила: «Эй, эй, эй! Линия обороны британцев - здесь!» Я лишь горько улыбнулся, вспомнив, как сидел в этой витринообразной траншее и воображал себя этаким «пройдохой Эликом», которого никто не заметит.

(*Уилмингтонский Великан, или Длинный из Уилмингтона, англ. Long Man of Wilmington - хорошо видимый издали 72-метровый контур человека, изображённый на пологом склоне холма в графстве Сассекс, Англия – прим. перев.)

Не считая того, что нас обошли с тыла и с флангов, мы снова оказались в невыгодном положении: отстреливались с близкой дистанции от замаскированного противника, сами вынужденные для стрельбы высовываться в заранее известных местах. Конечно же, я извлёк следующие уроки: 

11. При маленьком блокпосте и активном противнике не существует понятий «фронт», «тыл» и «фланги». Другими словами, фронт со всех сторон;

12. Опасайся атаки с тыла! При организации обороны прими меры к тому, чтобы, пока ты перестреливаешься с противником с фронтальной стороны траншеи, его приятель не пробрался в тыл и не начал стрелять тебе в спину;

13. Помни о фланкирующем огне! Плохо, когда он с одной стороны, ещё хуже, если с обеих. Также учитывай: даже если устроил всё таким образом, чтобы избежать фланкирующего огня из стрелкового оружия, ты можешь оказаться уязвим для артиллерии или "пом-помов" с дальней дистанции. Есть лишь несколько типов прямых траншей, которые противник не может фланкировать с любого направления, куда только сможет забраться. Ты можешь расположить твою траншею так, чтобы никто не смог стрелять вдоль неё, или можешь изогнуть её иными способами - устроить поперечные ходы или отдельные траншеи для каждых двух-трёх человек;

14. Не располагай твою траншею вблизи от возвышенностей, вершин которых не можешь видеть и удерживать;

15. Не скучивай твоих солдат в маленькой траншее, как овец в загоне. Обеспечь своим людям простор; 

16. Как уже было прежде сказано - часто маскировка более ценна, чем укрытие от пуль. Что касается огня на ближней дистанции из незамаскированной траншеи – хорошо бы предусмотреть бойницы. Они должны быть пуленепробиваемыми, а располагаться им следует не на верхнем обрезе бруствера, где они бросались бы в глаза противнику и привлекали бы огонь. При нарушении этих соображений бойницы сделают только хуже; 

17. Фактор неожиданности даёт большое преимущество над противником;

18. Если хочешь получить упомянутое преимущество - замаскируйся. Для продвижения по службе, возможно, есть смысл рекламировать свою позицию, но для обороны смысла в этом нет; 

19. Для проверки маскировки или чего-либо ещё на своей позиции - посмотри на неё с точки зрения противника.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic