wm_t

Categories:

Оборона Дурацкого брода ("Сон Второй", "Сон Третий")

Продолжение нашего перевода; начало см. здесь.

С О Н  В Т О Р О Й

“На компас вам глазеть впервой? Война научит влёт

И знаний к случаю подаст, как смерть вдали мелькнёт!”

- Киплинг

(Из стихотворения "Островитяне", 1902)

Внезапно я обнаружил себя оставленным у Дурацкого брода с таким же, как и ранее, приказом и аналогичным отрядом, но состоявшем из совершенно других людей. Как и ранее, да и во всех последующих случаях, у меня были достаточно продовольствия, боеприпасов и инструментов. Положение было в точности как раньше, за одним исключением: в моей голове набатом звучали четыре урока. 

Поэтому, как только я получил приказы - начал планировать операцию, не тратя попусту времени на пейзаж, закат и уходящую колонну, которая, разгрузив наши припасы, вскоре исчезла. Я был настроен применить все усвоенные уроки, и хорошо представлял - как.

Чтобы не давать чужакам, мирные они или нет, приближаться к моим позициям и собирать сведения о той продуманной обороне, которую мы выстроим, я выставил два наблюдательных поста, на каждом по одному сержанту при трёх солдатах. Один пост - на вершине холма Вошуит, а другой - среди вельда, метрах в тысяче к северу от брода. Им было приказано наблюдать за окружающей местностью и поднимать тревогу в случае приближения кого бы то ни было: появление буров было хоть и мало-, но все же вероятным. Кроме того, наблюдатели не должны были допускать приближения к лагерю любых лиц, дружественных или нет, и сразу открывать огонь при невыполнении приказа остановиться. В случае, когда пришельцы будут предлагать провизию для продажи, продукты должны быть доставлены в лагерь одним из дозорных вместе со списком и ценами - чтобы дозорный потом вернулся к продавцу с деньгами. Таким образом, посторонних мы к лагерю не допустим ни под каким предлогом.

Итак, обеспечив противодействие шпионажу, я приступил к выбору места для лагеря. Я остановил свой выбор там же, где и в предыдущем сне, по тем же причинам, которые продолжали казаться мне важными. Если здесь правильно окопаться - лучше места не найти. Мы приступили к рытью окопов, как только я обозначил аккуратный прямоугольный периметр, достаточный для нашего небольшого лагеря. Хотя, конечно же, север был фронтом, я посчитал, что лучше устроить круговую оборону, хотя бы в качестве этакого препятствия. Большинство людей было назначено на рытьё окопов, чему они не обрадовались. Несколько человек я отрядил на приготовление ужина и обустройство лагеря. Длина окопов была довольно велика для такого количества людей, а грунт твёрдым, так что к наступлению темноты мои люди были совершенно измотаны, устроив лишь довольно низкий бруствер и мелкую траншею. Но всё-таки мы были «окопаны», что уже хорошо, и траншея опоясывала весь лагерь. Мы были были хорошо подготовлены к обороне даже на случай атаки прямо этой ночью или рано утром, хотя это и было маловероятно.

За прошедшее время к нашему северному дозору подходил один или два человека с фермы у подножия холма Инцидентамба. Так как они предлагали яйца и масло для продажи, всё было сделано по моему приказу. Солдат, посланный с товарами в лагерь, сообщил, что старший голландец был весьма любезен: он прислал мне кусок масла и несколько яиц в подарок, а также передавал поклон и просьбу о личной встрече в лагере. Я был не таким простаком, чтобы позволить ему разглядывать систему нашей обороны, так что сам пошел к нему - на случай, если голландец имеет важные сведения. Правда, единственное, о чём фермер смог мне сообщить - то, что буров поблизости нет. Это был уже пожилой человек, однако, несмотря на целую выставку выданных ему «пропусков», я был настороже и не доверял голландцу полностью. Впрочем, он был приветлив и, возможно, на нашей стороне, поэтому я прошёл с ним часть пути до его фермы, чтобы осмотреть местность. 

С наступлением темноты оба наблюдательных поста были отозваны в лагерь, а два новых поста выставлены поблизости от объекта, за который я отвечал - то есть у брода, на тех же местах, что и в предыдущем сне. Но на этот раз не было ни перекличек через каждые полчаса, ни костров. Часовые получили приказ в случае обнаружения кого-либо вне лагеря не окликать, а сразу стрелять. Они расположились на берегу реки так, чтобы только-только выглядывать над рельефом, и не подставлялись без нужды. Ужин был съеден, а огни погашены с наступлением сумерек. Все легли спать - но не в палатках, а в траншеях. Обойдя посты и убедившись, что этой ночью всё устроено «как следует», я сам улёгся с чувством выполненного долга и уверенный в том, что все возможные меры предосторожности приняты. 

Перед самым рассветом случилось почти то же, что и в моём первом сне - за исключением того, что «бал» начался не с окрика, а с выстрела одного из наших часовых по чему-то, движущемуся в зарослях. После этого по нам с короткой дистанции со всех сторон открыли стрельбу. На этот раз нас не застали врасплох, но плотный град пуль свистел над нами со всех направлений: перед каждой траншеей, над ней и сквозь бруствер. Стоило приподнять руку или голову, как дюжина пуль прошивала и их, и всё вокруг. Самое странное, что мы не видели никого вокруг. Как горько пошутил наш отрядный остряк - мы разглядели бы тучу буров, «если бы не кустарник между нами». 

Я тщетно пытался увидеть противника до начала ясного дня, чтобы нанести хоть какой-то урон в ответ, но так много моих людей было убито и положение смотрелось до того безнадёжным, что я был вынужден поднять белый флаг. На тот момент мы потеряли 24 человека убитыми и шесть ранеными. Как только показался белый флаг, все буры одновременно прекратили стрельбу и встали. Казалось, что каждый куст и термитник в радиусе 100 метров укрывал по буру. Такая короткая дистанция объясняла смертоносную точность их стрельбы и малое число раненых по отношению к убитым: по большей части, последние были застрелены в голову. 

Пока мы приходили в себя и готовились к маршу, несколько вещей поразили меня. Во-первых, голландец, что ранее поднёс мне масло и яйца, сейчас оживлённо болтал с командиром буров, который очень ласково называл фермера «Оом»*. Во-вторых - все мужчины-кафры из близлежащего крааля были вызваны помогать бурам переправлять пушки и повозки через брод, а также грузить захваченное у нас имущество. В основном, кафров задействовали на самой тяжёлой и грязной работе, но они не роптали и даже выглядели так, будто работают с охотой. Приказы - как правило, со стороны нашего друга «Оома» - выполнялись кафрами сразу и без обсуждений.

(*Голл. Oom, «Дядюшка» – прим. перев.)

И опять весь день - длинный, как целая жизнь - я плетусь на сбитых до волдырей ногах, размышляя над своим провалом. Странно: я ведь сделал всё, что знал, но в итоге мы всё равно позорно взяты в плен, убито 24 наших, а буры переправились через брод. «Эх, Передумэтт, мой мальчик», - говорил я себе, - «сверх того, что ты уже знаешь, придётся усвоить ещё несколько уроков!» И чтобы понять эти уроки, я долго обдумывал подробности боя. 

Бурам была известна наша позиция, но как они умудрились незаметно подобраться для стрельбы в упор? Они получили огромное преимущество, ведя стрельбу из прибрежного кустарника, где их совершенно не было видно. Нам же приходилось выглядывать из-за бруствера, чтобы разглядеть противника, к тому же появляясь именно там, где буры и ожидали нас увидеть. Теперь уже очевидно, что наша позиция оказалась ущербной. Некоторые пули пробивали наш бруствер навылет, а другие, пролетев над одной траншеей, поражали в спины солдат на противоположной стороне периметра. Да и вообще, «естественная преграда» - речное русло - для нас оказалось недостатком, а не преимуществом. 

В конце концов у меня в голове сформулировались эти уроки – какие-то были новыми, какие-то лишь дополнили уже усвоенное: 

5. Располагая современными винтовками, для охраны брода или другого объекта на местности нет нужды сидеть прямо на охраняемом, словно кто-то может взять его и утащить. В подобном есть смысл только тогда, когда само охраняемое место способствует обороне, или есть какие-то другие соображения. Может быть даже предпочтительно разместить позицию в стороне от охраняемого места и подальше от укрытий, которые могут позволить противнику подобраться скрытно и неожиданно. Из таких укрытий враг сможет вести огонь, не демаскируя себя при этом. Было бы лучше иметь перед собой простреливаемый участок или, по возможности, вынудить противника выйти на открытое место.
Пробиваемый бруствер или иное заметное укрытие скорее привлечёт пули, чем их удержит. Достаточная толщина может быть легко установлена опытным путем.
При обстреле со всех сторон низкий бруствер и неглубокая траншея приносят мало пользы – пули, не попавшие в защитников на одной стороне, убьют находящихся на другой.

6. Недостаточно просто не допускать соплеменников противника к своим позициям, предоставляя им свободно дойти до своих и известить о твоем присутствии и местонахождении. Даже в этом случае у первых не должно возникнуть искушения поделиться собранными сведениями. «Другой способ приготовления», как говорит поварённая книга, позволяет сберечь больше жизней, и рецепт таков:
- возьмите и подогрейте доброжелательностью достаточное число чужаков;
- обильно уснастите их лапшой насчёт большого подкрепления, которое должно подойти через несколько часов;
- нафаршируйте правдоподобными деталями;
- сдобрите это всё, по вкусу, виски или табаком.
Скорее всего, подобного блюда будет достаточно для местных повстанцев. Платой за это будет необходимость много и беспардонно лгать, но жизни это сбережёт. 

7. Не дело позволять лентяям, даже если они союзники или нейтралы, сидеть возле своих краалей и просто скалить зубы, пока усталые солдаты рвут жилы и пытаются завершить в короткий срок тяжёлую работу. Солдат даже обязан приучить ленивых нейтралов к добродетели труда и присмотреть за ними потом, чтобы они не сбежали и не начали болтать об этом. 

Как только эти выводы впечатались в мой разум так, что забыть невозможно, случилась странная вещь – мне приснился новый сон.

С О Н  Т Р Е Т И Й

«Ведь наша любовь - это пушки, и пушки верны в боях!

Не вздумайте лезть в заварушки, не то разнесут в пух и прах - бабах!»

- Киплинг

(Из стихотворения "Пушкари", 1890, перевод И. Грингольца)

Я снова оказался у Дурацкого брода в такой же солнечный день и в совершенно таких же обстоятельствах, не считая того, что теперь в моей голове крутились семь усвоенных уроков. Я опять выслал два патруля, сержант и три солдата в каждом, на север и на юг. Патрулям было дано задание обойти все фермы и краали в округе и привести с собой всех трудоспособных голландских мужчин и юношей, а также мужчин-кафров, по возможности - уговорами, но если понадобится - силой. Это не даст новости о нашем прибытии дойти до партизан в округе, а заодно решит наши проблемы с рабочей силой. Небольшой дозор был выставлен на холме Вошуит для наблюдения за местностью. 

Я решил: поскольку брод не может убежать, нет никакой необходимости выставлять посты или ставить лагерь в непосредственной близости от него. Тем более, что лагерь там оказывался в зоне поражения ружейным огнем с речного берега, подходы к которому не просматривались, а сам берег был отличным укрытием для нападающих. И худшее место для лагеря - в подковообразной излучине реки: там противник мог практически окружить нас. Поэтому я остановил выбор на месте метрах в 700-800 к югу от брода, на пологом подъёме от берега. Там я приказал рыть окоп фронтом примерно к северу, что давало нам около 800 метров открытой местности. Мы начали рыть окоп длиной около 50 метров - как раз по нормативу для пятидесяти человек. 

Вскоре после того, как мы приступили, вернулись патрули. Они привели трёх взрослых голландцев и двух парней, а также человек тринадцать кафров. Старший у голландцев на вид был человеком образованным и важным. Когда им выдали шанцевый инструмент и приказали копать траншеи для себя - он пытался протестовать, потрясая пачками «пропусков» и ведя очень грозные речи насчёт жалобы генералу и даже запроса «в Палату» о нашей жестокости. Я на мгновение заколебался, представив, что сделают с беднягой Передумэттом, если член палаты от какого-нибудь Верхнего Тутинга поднимет в парламенте такой вопрос. Но Вестминстер* от нас далеко, так что я решил проявить твёрдость. В конце концов, у голландцев хватило чувства юмора, чтобы оценить наш аргумент: окоп-то они будут рыть для своей же пользы, ведь иначе в случае нападения на аванпост они остались бы на открытом вельде.

(*Имеется в виду Вестминстерское аббатство в Лондоне, место заседаний британского парламента – прим. перев.)

Кафры были встречены моими уставшими солдатами, как долгожданная помощь. Чернокожие также вырыли окоп и для себя - в стороне и позади от нашей траншеи, в маленьком овражке.

К вечеру мы оборудовали весьма достойную траншею. Бруствер, даже в верхней части толщиной в два фута шесть дюймов, при пробном обстреле вполне доказал свою пуленепробиваемость. Наша траншея была не одной прямой линией, а состояла из двух отрезков, отклоняющихся назад под небольшим углом для «огня по расходящимся направлениям» (довольно хитрый ход с моей стороны). Каждый из отрезков был настолько прямым, насколько я смог добиться. Удивительно, каких трудов мне стоило заставить людей рыть траншеи по прямой. Я тщательно этого добивался, поскольку слышал, как на манёврах один капитан получил нагоняй от очень большого чина за траншею «не по форме». Никто не мог дать гарантию, что какой-нибудь «медный шлем»* не заявится для инспекции завтра, и лучше быть готовым ко всему. 

(*Медный шлем, англ. brass hat – жаргонная кличка высших офицеров в английской армии - прим. перев.) 

С наступлением темноты пост на холме Вошуит, где мы тоже вырыли окоп, был сменён и увеличен до шести человек. После ужина и отдания приказов на следующий день мы все улеглись в наших траншеях. Палатки не ставились - мы все равно не собирались ночевать в них, так что ни к чему лишний раз выдавать нашу позицию. Для охраны пленников, или, если угодно, «гостей», я назначил часового. 

Перед сном я вновь «пролистал» все семь усвоенных уроков - и по всему выходило, что не упустил ничего существенного для успеха. Мы хорошо окопаны и защищены от стрелкового оружия, вся провизия и боеприпасы под рукой в траншее, фляги наполнены водой. Удовлетворённый тем, что всё сделал «как надо», и ощущая себя этаким «послушным белокурым паинькой», я, наконец, уснул. 

Следующее утро выдалось солнечным и обыденным. Час, понадобившийся для приготовления завтрака, мы провели в работах по улучшению траншей. Сразу после завтрака пост на холме Вошуит доложил, что видит облако пыли далеко на севере, в районе горы Сожалений. Пыль была поднята большим отрядом верховых в сопровождении каких-то колёсных повозок. Скорее всего, это противник, и он безмятежно движется к нам, даже не подозревая о нашей позиции у брода. 

Если они так и подойдут, не заметив нас, и начнут форсировать брод в плотном строю - мы просто «сорвём куш». Я бы затаился, дав передовому охранению переправиться без выстрела, дождался бы, пока основные силы покажутся над берегом на короткой дистанции, и потом открыл бы плотный огонь по самой их гуще. Да, когда они достигнут вон того разломанного «муравейника» метрах в 400-х, я и скомандую «Огонь!»

Однако этому не суждено было случиться. Через короткое время противник остановился, явно для оценки обстановки. Люди из передового охранения, очевидно, посовещались о чём-то, потом весьма осторожно принялись приближаться к ферме на холме Инцидентамба. Две или три женщины выскочили им навстречу и замахали руками, после чего все дозорные разом перешли на галоп и поспешно подскакали к ферме. Что там произошло, мы, конечно, знать не могли, но понятно, что женщины рассказали о нашем прибытии и местонахождении: эффект от этого был подобен удару током. Буры передового дозора разделились – одна группа поскакала куда-то далеко вдоль реки на восток, другая куда-то на запад, а один человек с донесением подскакал галопом к основным силам. Там сейчас же началась суматоха и буры со всеми повозками скрылись из виду за холмом Инцидентамба. Разумеется, они были совершенно недосягаемы для нашего огня. Нам в полной готовности оставалось лишь ждать, когда они выйдут на открытое пространство и подойдут на дистанцию огня - тогда мы их и перестреляем.

Минуты, казалось, еле ползли – пять, потом десять, а противник не показывался. Тишину прервало внезапное: «Прошу прощения, сэр... Кажись, я что-то видел на макушке того копи, во-он там!» Мой солдат указал на несколько чёрточек, похожих на повозки - они ползли по более пологой стороне Инцидентамбы. Пока я наводил бинокль, со стороны холма послышалось «бум», потом был резкий звук разрыва, с которым недалеко от нас в воздухе появилось облачко дыма. Затем - звук, похожий на сильный ливень, футах в 200 перед траншеей. Каждая «капля» вздымала на земле собственное облачко пыли. Конечно, тут же послышались крылатые фразы в духе «ну всё, приплыли!» или «недолго музыка играла!» - очень скоро всё это можно будет отнести и к нам. Я был ошеломлён: совершенно вылетело из головы, что против меня могут применить пушки. Хотя, даже помня об их существовании, не представляю, что именно в организации обороны я смог бы изменить с моими прежними знаниями. Заметив некоторое замешательство среди моих людей, я, счастливо убеждённый в надёжности нашей отличной траншеи с пулестойким бруствером, воскликнул: «Всё нормально, ребята! Сидите в укрытии, так они нас не достанут!» Мгновением позже послышался второй «бум». Снаряд прошелестел над нашими головами, склон холма позади траншеи усеяло шрапнелью. Мы уже прижимались как можно теснее к брустверу: ещё недавно он казался таким основательным, но сразу оказался безнадёжно слаб против этих зверских снарядов, осыпающих нас шрапнелью с неба. Ещё один «бум». На этот раз снаряд разорвался точно: вся земля перед траншеей была усыпана шрапнелью, одного солдата ранило. В этот момент винтовочная стрельба раздалась со стороны холма Вошуит, но стреляли не в нашу сторону. Почти сразу ещё один снаряд засыпал нас шрапнелью. Попало ещё в нескольких солдат, их стоны терзали слух. Люди расхватали инструменты и начали неистово зарываться глубже в твёрдую землю: стало очевидно, что наша траншея защищает от сыплющейся шрапнели не лучше, чем блюдце от проливного дождя. Но было уже поздно, мы не могли погружаться в землю достаточно быстро. Буры нащупали правильную дистанцию, и снаряды стали разрываться над нами с ужасающей методичностью и точностью. Несколько человек уже зацепило, и у буров не было никаких причин прекращать этот смертоносный дождь, пока они не перебьют нас всех. Поскольку мы оказались абсолютно беспомощны, я поднял белый флаг. Мне оставалось только благодарить провидение за то, что у противника не было полевых скорострельных орудий: хотя «мы здесь только на минуточку», нас бы всё равно размазали быстрее, чем выкидывается белый флаг.

По окончании артиллерийского обстрела я был удивлён тем, что для принятия нашей капитуляции буры пришли не с артиллерийской позиции на холме Инцидентамба. Минуты через три человек пятьдесят буров примчались галопом от берега реки с востока и с запада, ещё несколько пришло с юга, обогнув холм Вошуит. Пост на этом холме, нанеся противнику некоторый ущерб, имел двух раненых винтовочным огнём. Ни один снаряд не упал вблизи от них, что было вполне понятно, ведь позиция была недалеко от хижин кафров. Каким же разочарованием обернулась реальность, не оставившая камня на камне от моих радостных ожиданий при виде буров этим утром!

Конечно, женщины с фермы предали нас. Но было непонятно, почему буры остановились и заподозрили что-то ещё до того, как увидели женщин с фермы. Что такого они заметили? Я не мог разгадать эту тайну. 

Во время дневного перехода следующие выводы всплыли в моей голове и отпечатались памяти, дополняя уже усвоенные уроки.

8. Когда задерживаешь приветливого чужака и его сыновей, чтобы те не разболтали расположение твоей позиции - для настоящего эффекта неожиданности не забудь прихватить его жену и дочь, а также слугу и служанку, которые тоже имеют языки. Также забери его быка и осла, чтобы ими не смог воспользоваться противник. Конечно, если их много или они слишком далеко, это будет невозможно, только тогда уж не надейся на неожиданность. 

9. Помни: если против тебя могут применить артиллерию, то мелкая траншея с низким бруствером на расстоянии от неё более чем бесполезна, будь бруствер хоть десять раз пуленепробиваемым. Траншея даст артиллеристам ориентир для пристрелки, но не обеспечит защиты от шрапнели. Чем держать защитников скученными в такой траншее, в случае применения противником дальнобойной и точно наводимой артиллерии было бы лучше рассредоточить их на открытой местности - укрывая в траве, кустарнике, за камнями или термитниками. Когда твои люди рассредоточены, можешь спокойно позволить противнику наполнить шрапнелью твою траншею хоть до краёв. 

10. Чтобы удержать шрапнель, хватит и меньшего слоя земли, чем для защиты от винтовочной пули. Однако земля должна быть в правильном месте. Укрытие должно быть таким, чтобы к нему можно было прижаться потеснее. Сужай траншею, насколько возможно, сделай стенки и внутреннюю сторону бруствера такими крутыми, чтобы только не осыпались – обеспечишь себе наивысшие шансы. Если расширишь основание траншеи, подкапывая стенки внизу - это даже лучше. Так открытый верх траншеи можно будет ещё сузить. Чем больше верх траншеи походит на узкий разрез в земле, тем меньше шрапнели в неё попадёт. 

Пережёвывая эти горькие уроки, я уже погружался в новый сон.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic