wm_t

Categories:

Оборона Дурацкого брода (Предисловие, словарик, "Сон Первый")

Буры с автоматической пушкой Ноденфельд-Максим
Буры с автоматической пушкой Ноденфельд-Максим

В своё время мы с Олегом Чернышенко сделали перевод «Кошмара на улице Вазир». Позже, разогнавшись, засели ещё и за перевод «Обороны Джизр-Эль-Дореа» и таки его тоже закончили потихонечку, в прошлом году. Насчёт его публикации пока не решили окончательно; если решимся — наверное, «Эль-Дореа» тоже здесь выложу. Но речь сейчас не об этом, а о том произведении, которое когда-то стало прародителем этих и многих других остроумных наставлении — «Оборона Дурацкого брода» (англ. The Defence of Duffer's Drift) Суинтона. Олег меня убедил, что для комплекта нам следует сделать свой перевод и для него, тем более, что в сборник с «Джизр-Эль-Дореа» классический «Дурацкий брод» был тоже включён. В общем, взялись, попыхтели и — сделали. Мы помним про замечательный перевод Нориных, и не собираемся с ним конкурировать; сразу признаюсь, что в спорных случаях мы с Олегом в тот перевод подглядывали, и я очень уважаю коллег за прекрасную работу. Тем не менее, любителям этой темы наверняка будет интересен и наш вариант перевода хорошо знакомой вещи. 

Дополнено 6.09.21: на данный момент выложил все части, помещаю здесь оглавление.

Данный пост — предисловие, словарь, «Сон Первый».

Вторая часть — «Сон Второй» и «Сон Третий».

Третья часть — «Сон Четвёртый».

Четвёртая часть — «Сон Пятый».

Пятая и заключитальная часть — «Сон Шестой».

Оригинал на английском можно почитать здесь.

Дополнено 28.09.2021: немного дополнили словарик, а также внесли в текст «Первого  сна» правку при упоминании о «Коммандо». Изначально этот момент как-то упустили.

Эрнест Д. Суинтон

ОБОРОНА ДУРАЦКОГО БРОДА

ОСНОВЫ ТАКТИКИ МАЛЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ

Общая обстановка (Англо-бурская война)

Первые буры (от голландского boer – крестьянин, фермер) поселились на территории современной Капской провинции Южно-Африканской Республики в 1652 году. После аннексии этой территории Британской империей в 1806 году многие буры вступили на «Великий Путь» или, иначе говоря, «Трек», переселившись севернее. На новых территориях они основали Республику Наталь*, Оранжевое Свободное Государство и Трансвааль. Британцы всё более плотно контролировали торговлю в тех местах, к тому же там были открыты залежи золота и алмазов. Всё это, наряду с другими причинами, и породило трения между бурами и британцами, которые вылились в англо-бурскую войну 1899 - 1902 годов.

(*Бурская Республика Наталь, основанная голландскими переселенцами из Капской колонии на захваченных у зулусов землях, просуществовала всего несколько лет, с 1839 по 1843. После была аннексирована британцами и присоединена к Капской колонии – прим. перев.) 

Буры, поначалу превосходившие британцев по численности и хорошо вооружённые, одержали ряд впечатляющих побед на примыкавших к их республикам территориях. Хотя бурские армии в конце концов и потерпели поражение, победа британцев была неполной: их противники перешли к широкомасштабной и хорошо организованной партизанской войне. Систематическое уничтожение бурских партизанских отрядов привело к полному окончанию войны, увенчавшейся заключением Ференихингского мирного соглашения в мае 1902 года. Бурские территории были аннексированы Британской империей, а восемью годами позже включены в состав Южно-Африканского Союза. 

СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ

АБАТИС (Abatis) – баррикада из деревьев, поваленных кронами в сторону противника.

БУР (Boer) – голл. «крестьянин» или «фермер», потомок голландских колонистов Южной Африки.

БЮРГЕР (Burgher) – голл. «гражданин», коренной бур, пользующийся полными правами гражданства в Республике Оранжевой или Трансвааль. Здесь часто употребляется англичанами с оттенком пренебрежения в отношении буров.

ВЕЛЬД (Veld) – травянистая равнина, похожая на прерии западного плоскогорья США или степи России. 

ДОНГА (Donga) – канава или овраг по южно-африкански.

КАФР (Kaffir) – представитель свирепого племени чернокожих, населявшего Южную Африку в 19-м веке.

КОММАНДО (Commando) – подразделение в армии Республики Трансвааль, составленное жителями одного села, города или округа. Набиралось из добровольцев и управлялось выборными офицерами; в одном коммандо насчитывалось от 1000 (в начале войны) до 500-600 человек.

КОПИ (Kopje) – южно-африканское название каменистого холма конической формы, как правило, 200-800 метров высотой.

КРААЛЬ (Kraal) – поселение коренного южно-африканского населения, защищённое изгородью.

«МУРАВЕЙНИК» (Anthill) – здесь - термитник, земляная насыпь конической формы.

ТРЕК (Trek) – голл. «путь», в южноафриканском варианте английского прижилось в значении «переселение» или «долгое, утомительное путешествие».

ХАКИ (Khaki) – на языке урду «пыль», название светло-коричневого с жёлтым оттенком цвета, принятого в британской армии в качестве защитного. Форма цвета хаки эпизодически применялась вместо традиционной ярко-красной в ряде конфликтов XIX века, но массово была введена в английской армии только в ходе англо-бурской войны 1899-1902 годов из-за высоких потерь в пехоте от снайперского огня противника. Тогда же слово «хаки» стало нарицательным для британских солдат вообще.


ПРЕДИСЛОВИЕ

«Ошибки нам кровью пришлось заливать,

так пусть это будет не даром,

Нашлись миллионы причин проиграть, 

и ни одного оправданья!»

- Киплинг

(Из стихотворения "Урок", 1899-1902)

Эта череда снов посвящается «увешанным побрякушками хлыщам» или «наёмным убийцам» британской нации, особенно тем, кто сейчас пытается достучаться до молодых и научить их уму-разуму. История включает в себя воспоминания о том, что на самом деле было сделано или не сделано в Южной Африке в 1899-1902 годах. Можно лишь надеяться, что фантастическая личина этой истории поможет подчеркнуть важность очень старых правил и позволит осознать тяжесть последствий пренебрежения ими, даже в малых операциях. Эти правила часто упускают из виду в условиях стресса, что приводит к неприятным результатам. Осознание этого зачастую приходит лишь вместе с последствиями. И если эта история пробудит воображение и поможет избежать хотя бы одного случая пренебрежения правилами, значит, она была написана не зря. Сны – это не предвидение, а просто повествование о печальном опыте противодействия определённому противнику в одной определённой стране, дополненное сделанными из этого выводами. Но эти выводы, с учётом условий, нетрудно будет приспособить для других стран или других случаев, пусть даже бороться там приходится с иным противником, вооружённым иным оружием и воюющим иными методами. 

Передумэтт Дальновитт*

Июнь 1907 г.

(*В оригинале рассказчика звали Бэксайт Фосотт (англ. Backsight Forethought). Как правило, имена собственные не переводятся, но в данном случае имя "говорящее" - по смыслу что-то вроде "задним умом крепкий", поэтому было уместно его переиначить для русского читателя – прим. перев.)

П Р О Л О Г 

К вечеру, после долгого и утомительного «трека»*, я прибыл в Дримдорп. Местная атмосфера вкупе с тяжёлой пищей стала причиной описанного ниже кошмара, состоявшего из нескольких отдельных снов. Чтобы стало понятнее, поясню: в силу забавного выверта сознания, хотя место действия каждого сна и было тем же самым, я не помнил чего-либо о местности. В каждом сне обстановка представлялась незнакомой, и у меня был совершенно свежий отряд. Поэтому я не имел преимущества, действуя на знакомой местности. Лишь одно переходило из одного сна в другой: яркое воспоминание об уроках, извлечённых прежде. Это, в конце концов, и привело к успеху. 

(*От голландского Trek - «дорога, путь». В южноафриканском варианте английского это слово прижилось в смысле «переселение» или «долгое, утомительное путешествие» – прим. перев.)

Тем не менее, вся серия снов сохранилась в моей памяти как единое целое, когда я проснулся. 

С О Н П Е Р В Ы Й

«Даже глупец сумеет спрятаться в нору.»

- старинная китайская пословица

«Не знаешь, чем отбиваться - ходи с пик*.»

- совет игроку в бридж

(*Игра слов: по-английски карточная масть пики (spades) в другом значении слова - "лопаты, кирки", а не "пики, копья", как по-русски. То есть буквально карточный совет можно понять как "находясь в обороне - поработай лопатой" – прим. перев.)

Я чувствовал себя одиноким и в немалой степени опечаленным, стоя на речном берегу около Дурацкого Брода и глядя на удаляющееся облако красной пыли, которую подняла уходящая на юг колонна. Облако постепенно становилось золотистым в лучах послеполуденного солнца. Было всего лишь три часа пополудни, я стоял на берегу реки Силлиаасфогель, оставленный здесь с пятьюдесятью сержантами и солдатами для обороны брода. Это был важный брод - на мили вниз и вверх по течению единственное место, где мог переправиться колёсный транспорт. 

Река выглядела как ленивый поток воды, сейчас – далёкий от полноводного, пробивающийся по самому дну своего русла между крутых берегов. Последние были почти вертикальными обрывами, по любым меркам слишком крутыми для переправы повозок, кроме как у брода. От обреза воды до самого верха и на каком-то расстоянии от него берега были покрыты зарослями терновника и других кустарников, образующих непроницаемую для взгляда чащу. Они также были изрыты маленькими овражками и ямами, промытыми водой во время наводнений, и поэтому сильно пересечёнными.

В 2000 с лишним метрах к северу от брода находилась каменистая горушка с плоской вершиной, а приблизительно в миле к северо-востоку виднелась обычная для этих мест "сахарная голова" - сопка-копи, усеянная кустами и камнями; крутая с юга, она имела пологий северный склон. На ближней стороне копи находилась ферма. Приблизительно в 1000 метрах к югу от брода была возвышенность и пологий холм выпуклой формы, напоминавший перевернутую чашу. Этот холм усеивали редкие кусты и камни, а на его вершине располагался крааль кафров, состоявший из кучки глинобитных хижин. Между холмами на севере и рекой был открытый и почти ровный вельд. На южном берегу вельд был немного всхолмлённым, но таким же открытым. Вся округа была покрыта небольшими коническими холмами термитников. 

Мне было приказано удерживать брод любой ценой. К нам, вероятно, подойдёт наша колонна дня через три-четыре. Меня могли атаковать за это время, но шансы были малы, так как не было известно про какие-либо силы противника на сотню миль в округе. У противника были пушки.

Всё выглядело достаточно просто, за исключением того, что настоящая суть последнего факта на тот момент не достигла моего сознания. Хотя и в компании пятидесяти «верных и достойных» воинов, я чувствовал себя каким-то одиноким и покинутым здесь, в бескрайнем вельде. Тем не менее, возможная атака поддерживала боевой дух - как мой, так и моих людей, в этом я был уверен. В конце концов, я ведь получил возможность, на которую так давно рассчитывал. Это был мой первый «выход», первое самостоятельное командование, и я был настроен выполнить приказ даже ценой жизни. Я был молод и неопытен – это правда, но я сдал все экзамены и весьма успешно. Мои молодцы были хорошими солдатами, под стать традициям нашего славного полка, и, я уверен, были готовы сделать всё, что я от них потребую. Мы были хорошо обеспечены боеприпасами и продовольствием. И у нас было изрядное количество кирок, лопат, мешков для песка и так далее - что, откровенно говоря, мне просто навязали.

Я повернулся к своему отважному маленькому войску, и мне привиделась отчаянная кровавая битва – бой до последнего патрона, потом блеск обнажённой стали, рукопашная, окончательная победа и... Но тут осторожное покашливание у моего локтя вернуло меня к действительности, напомнив, что штаб-сержант дожидается приказа.

После короткого размышления, я приказал разбить лагерь немного южнее брода, на слегка возвышенном месте - насколько я знал, такое всегда следует выбирать для лагеря. Более того, оно и располагалось вблизи от брода. Как известно, если тебе приказали нечто охранять, ты располагаешь охрану поблизости и выставляешь часового - если возможно, прямо сверху этого нечто. К тому же на выбранном месте река подковой огибала нашу позицию с трёх сторон. Её русло образовывало ров или, по-книжному, «естественную преграду». Конечно, мне повезло: поблизости подвернулось такое идеальное место, лучше которого не могло и быть. 

Я заключил: раз противник от нас не ближе ста миль, нет нужды готовить лагерь к обороне ранее следующего дня. К тому же люди устали после длительного «трека», так что без большого напряжения сил могли только привести в порядок имущество и инструменты, поначалу брошенные кое-как в кучу, а также разбить лагерь и поужинать до наступления темноты. 

Между нами говоря, откладывание организации обороны до утра было и для меня большим облегчением, поскольку я плохо представлял, что следует делать. Если честно, чем больше я размышлял над этим, тем больше недоумевал. Из всех «оборонительных мероприятий» в голове на тот момент всплыли только способы «завязать кноп или простой узел», и сколько времени займёт повал яблони с шестидюймовым стволом. К сожалению, сейчас ни один из этих полезных фактов не был применим. Нет, конечно, если бы мне дали командовать битвой при Ватерлоо, Седане или «Булл-Ран*», я бы всё знал про это. Эти битвы я тщательно вызубрил и сдавал на экзаменах. Я также знал, как занять позицию дивизией или даже армейским корпусом. Но, что весьма любопытно, эта глупая лейтенантская задачка с обороной брода маленьким отрядом оказалась более сложной. Я никогда всерьёз не думал о таких вещах. Хотя в свете того, что меня учили обращаться с армейскими корпусами, нынешняя задача должна стать просто детской игрой. Она и станет, без сомнения, стоит лишь немного поразмыслить.

(*«Первой битвой при Булл-Ран» федералисты-северяне назвали сражение 21 июля 1861 года в округе Принс-Уильям, штат Вирджиния. Конфедераты-южане назвали это сражение «битвой при Манассасе». Это было первое крупное сражение Гражданской войны в США. Федералисты проиграли эту битву, как и «Вторую битву при Булл-Ран» месяц спустя – прим. перев.)

Отдав неотложные приказы соответствующим образом, я решил обследовать местность, но на мгновение задумался, в какую сторону пойти. Без лошади осмотреть всю округу до сумерек было бы невозможно. После недолгих размышлений меня осенило: конечно же, надо идти на север. Основные силы противника находились к северу, значит, фронт должен быть там. Естественно, я знал, что фронт должен быть: на всех схемах, которые я составлял при сдаче экзаменов, имелся фронт или хотя бы «место, откуда подходит противник». Нередко также приходилось выбивать из тупого часового, где его «фронт» и каковы границы его поста. Север, значит, должен быть моим фронтом, восток и запад - флангами, где появление противника тоже вероятно, а юг - тылом, где, естественно, противника нет.

Разобравшись с этими хитроумными вопросами, я потащился в путь со своим полевым биноклем и, конечно же, «Кодаком». Я решил направить свои стопы к сверкающе-белым стенам голландской фермы, приютившейся у подножия копи на северо-востоке. Это была очень уютная для Южной Африки ферма, окружённая эвкалиптами и фруктовыми деревьями. Примерно в четверти мили от фермы я был встречен её хозяином, мистером Андреасом Бринком – сочувствующим или сдавшимся буром, и его двумя сыновьями, Пьетом и Гертом. Фермер - типичный «а ещё он очень любезный человек», с приятным лицом и длинной бородой. Он настаивал на том, чтобы называть меня «капитан» и, поскольку любые поправки могли сбить его с толку, я и не подумал поправлять. К тому же я был не так уж далёк от собственной «роты». Все трое в изобилии были снабжены грязными и мятыми пропусками от каждого профос-маршала* Южной Африки и настойчиво демонстрировали эти документы мне. 

(*Профос-маршал (англ. Provost Marshal) – в британских колониях лицо, назначенное командовать отрядом военной полиции. В условиях военных действий п.-м. отвечал за поддержание порядка в отношении как военных, так и гражданского населения. Во времена англо-бурской войны должность п.-м. могла исполняться не только военным в любом звании, но и гражданским лицом – прим. перев.)

Я и не думал просить какие-то бумаги, но был впечатлён их количеством – имея столько пропусков, они должны быть не самыми заурядными людьми. Хозяева проводили меня до фермы, где мы были встречены доброй женой и несколькими дочерьми фермера. Мне поднесли молока, что было весьма кстати после длинного и пыльного «трека». Вся семья, похоже, говорила или хотя бы понимала по-английски, так что мы могли поддерживать весьма дружескую беседу. Я узнал, что бурских повстанцев не было на мили в округе, а семья от всего сердца надеется, что и не появятся; сам Бринк - верный британец, он всегда был против войны, но его с двумя сыновьями заставили  войти в ополчение-коммандо*. Их преданность была очевидна: на стене висел олеографический портрет королевы, а одна из многочисленных девчушек-вертихвосток при моем появлении начала выводить на фисгармонии наш национальный гимн.

Фермер и его сыновья проявили величайший интерес к моему снаряжению, особенно к новенькому полевому биноклю последней модели, который они с восторгом пробовали, постоянно восклицая «Allermachtig»**. Им явно очень понравилось всё снаряжение, хотя они не могли понять, какую пользу мог принести «Кодак» в военное время, даже после того, как я сделал семейное фото. Забавные простаки! Они испросили и получили моё разрешение продавать молоко, яйца и масло в нашем лагере. С этим я и зашагал далее, поздравляя себя с оказанием доброй услуги себе самому и моим людям: подобной роскоши мы даже не нюхали уже много недель.

(*Коммандо (голл. Commando) – подразделение бурской армии, состоящее из жителей одного посёлка или округа. Коммандо формировались из добровольцев и управлялись выборными офицерами; численность одного такого отряда могла составлять от 1000 до 500 человек – прим. перев.

**Голл. "Всемогущий" – восклицание, примерно эквивалентное русскому "боже мой" – перев.)

После непримечательной прогулки по окрестностям я отправился обратно, по направлению к тонким струйкам голубоватого дыма, поднимающегося отвесно вверх в неподвижном воздухе. Дымки обозначали место нашего маленького аванпоста. Меня поразило, насколько умиротворяюще всё это смотрелось. Пейзаж купался в тёплых лучах заходящего солнца, которые обрисовывали все возвышения в пределах видимости. Тишину приближающегося вечера нарушался лишь отдалённым мычанием скота и неразборчивыми, но бодрыми звуками лагеря - его шумы слышались всё громче по мере моего приближения. Я шагал в самом благодушном расположении духа, размышляя над любопытными названиями, которыми мистер Бринк обозначил приметные места здешнего пейзажа. Сопка-копи над фермой называлась Инцидентамба, горушка с плоской вершиной приблизительно в двух милях к северу - столовая Гора Сожалений, а пологий холм к югу от реки, ближайший к броду, они называли Вошуит*.

(*Waschout, голл. "размыв", по смыслу и звучанию близко к английскому wash-out – прим. перев.)

Когда я вернулся в лагерь, всё было в порядке, мои люди занимались ужином. Приятный голландец с лицом апостола и его долговязые Пьет и Герт уже оказались тут, окружённые роем солдат, и бойко вели торговлю по непомерным ценам. Они втроём ходили по лагерю, проявляя живой интерес ко всему, и задавали весьма разумные вопросы о британских войсках и общем состоянии дел. Похоже, их успокаивало, что рядом сильный британский аванпост. Они даже не обижались, когда кое-кто из моих грубиянов обзывал их «клятыми голландцами», отказывался разговаривать или покупать их «жрачку». С закатом они ушли, рассыпаясь в обещаниях, что вернутся утром со свежими товарами. 

Я отдал приказы на следующий день, в том числе на рытьё траншей вокруг лагеря – что мои люди, как истые британские солдаты, терпеть не могли и считали тяжкой повинностью. Далее я осмотрел два выставленных поста на речном берегу: один у брода и второй чуть ниже по течению, по одному часовому на каждом.

Когда все улеглись и лагерь накрыла тишина, почти убаюкивающе звучала перекличка часовых через каждые полчаса: «Первый пост – всё в порядке!.. Второй пост – всё в порядке!» По этим звукам я мог определить, где они, убеждаясь, что часовые на своих постах. Во время полуночного обхода я был рад удостовериться: оба часовых бодрствуют. Ночь была холодна и каждый пост развёл костёр, так что на фоне ободряющего пламени был чётко виден силуэт часового – этакий монумент, оповещающий всю округу, что британская стража начеку. После проверки их на знание обязанностей - где тут фронт, границы охраняемой территории и прочее - я отправился спать. Разведённые часовыми костры были полезны не только им самим, но и мне: дважды в течении ночи я выглядывал из палатки и мог видеть их на постах, не выходя наружу. Наконец, я заснул и во сне увидел себя украшенным перевязью с «Крестом Виктории» и орденом «За выдающиеся заслуги», а также красными петлицами аж до самой спины.

Уже в предрассветных сумерках я внезапно проснулся от хриплого выкрика «Стой! Кто идё...», оборванного характерным «плип-плоп» винтовки «Маузер». Прежде, чем я успел вскочить, стрельба «Маузеров» гремела уже со всех сторон лагеря. Они смешивались со шлепками пуль в землю, посвистом свинца, прошивающего палатки, руганью и стонами людей - подстреленных прямо лёжа, или барахтающихся в попытках выбраться наружу. Всё вместе создавало адский шум. Мои люди пытались наугад отвечать на стрельбу своим огнём, но это быстро прекратилось. Когда я сумел выползти из палатки, весь лагерь был наводнён бородачами, которые стреляли по любому движению под парусиной. В этот момент, видимо, меня чем-то стукнули по голове: следующее, что я помню - сижу на пустом ящике, с головы капает кровь, и меня перевязывает один из моих солдат. 

Наши потери составили 10 человек убитыми, включая двух часовых, и 21 ранеными. У буров один человек был убит и двое ранены. По приказу не то, чтобы злобного, но сильно неряшливого бурского командира я начал стаскивать нарядный тёплый жилет в крапинку, связанный мне сестрой, и тут заметил наших «друзей» с предыдущего вечера. Последние весьма оживлённо и приветливо беседовали с «бюргерами». Что любопытно, «папаша» был при винтовке, с патронташем и моим новеньким биноклем. Со смехом фермер указал вниз, на какой-то предмет, потом пнул его. К своему ужасу, в предмете я узнал свою несчастную камеру. Здесь, как понимаю, мой разум поплыл, и я поймал себя на том, что повторяю латинскую фразу, когда-то любимую, но со времён школы забытую: «Timeo Danaos et dona ferentes...»*. Внезапно голос фельд-корнета** прервал мои размышления: «И ваши бриджи тоже, капитан».

(*Лат. «бойся данайцев, дары приносящих» – прим. перев.

**Фельд-корнет – чин в армии буров, соответствующий званию лейтенанта – перев.)

Весь тот день я брёл пешком, в чужих ботинках на босу ногу, и мне хватало пищи для раздумий - не считая даже пульсирующей боли в голове. Зрелище длинной бурской колонны с пушками, легко прошедшей тем самым бродом, который я должен был удерживать, постоянно напоминало про мой провал и про то, что именно я в ответе за ужасные потери нашего несчастного отряда. Постепенно я выяснил у буров то, о чем отчасти уже догадывался: их вызвал и провёл вокруг лагеря наш «друг» Бринк. Они окружили лагерь под покровом темноты, проползая под прикрытием зарослей, осторожно обходя хорошо заметных часовых на берегу. Этих бедняг буры моментально пристрелили при попытке поднять тревогу, потом ринулись на лагерь с трёх сторон из плотного кустарника. Ближе к вечеру голова совсем разболелась и пульсирующая боль стала какой-то осмысленной, вбивая в сознание результат моих тяжких размышлений:  

1. Не откладывай оборонительных мероприятий до следующего утра – они важнее удобства твоих солдат и порядка в лагере. Выбирая позицию для лагеря, в первую очередь руководствуйся соображениями обороны.

2. В военное время не показывай весь лагерь случайным людям, особенно соплеменникам врага, как бы ни старались они тебя умаслить. Не позволяй пропускам усыпить свою бдительность: многочисленные бумаги ещё не повод кому-то сразу доверять.

3. Не позволяй часовым оповещать о своей позиции весь мир, включая и противника - а это неизбежно случится, если стоять в свете костра и горланить каждые полчаса.

4. По возможности не находитесь в палатках, когда их прошивают пули. В такой ситуации окоп ценнее любых палаток. 

Эти уроки были вбиты в мою душу миллион раз, чтобы никогда не забывать, а потом произошла странная вещь: всё сменилось, как в калейдоскопе, и мне уже снился другой сон.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic