wm_t

Кипящий след, безумный ход... (3/4)

Продолжение, предыдущие части здесь: первая и вторая.

Столы для школьников были накрыты в офицерской кают-компании, а более многочисленную делегацию взрослых гостей принимали просторные столовые, предназначенные для команды и главстаршин. Насколько непросто было экипажу корабля это всё организовать, сервировав отдельное "детское" и "взрослое" меню - Герка даже не догадывался... Впрочем, некий намёк он всё же получил, когда оказался невольным свидетелем перебранки между каким-то гражданским дядькой и молодым офицером из экипажа. Усатый дядька почему-то хотел оказаться именно в столовой главстаршин, что на корме, а запаренный офицер - несмотря на вполне славянскую внешность, другие моряки почему-то называли его "румын" - никак не мог взять в толк, что же не устраивает гостя в носовой столовой команды. В разгар спора "румына" отвлёк ещё и подошедший к нему мичман Фландеров, за которым двое матросов тащили робопса Куся. До Герки долетели обрывки эмоционального разговора: "Я почём знаю?!.. Не работает, завис намертво... Как назло, пол-команды на берегу, людей не хватает... Да идите уже в любую столовую, товарищ..."

Школьники воздали должное угощению, причём Герке больше всех разносолов понравился душистый и свежий чёрный хлеб. Дома, в Томске, он как-то больше налегал на пшеничный, но здесь, где только белый хлеб и есть, круглый ржаной каравай воспринимался этаким приветом с Родины... 

Всё было бы хорошо и даже здорово, если бы не какая-то неясная тревога, предчувствие беды, поднимающееся откуда-то из подсознания. Некстати вспомнился и забавный робот-сторож Кусь, почему-то сломавшийся недавно... Харитон Петрович, сидевший за столом неподалёку, видимо, тоже был не совсем в себе: поднесённая ко рту салфетка в его механической руке заметно подрагивала. Перехватив Геркин взгляд, учитель виновато улыбнулся:

- Уж и не знаю, что такое со мной сегодня. В своё время ведь ходил на авианосцах, месяцами жил "в железе" - и хоть бы что. А здесь нехорошо как-то... Может, руку пора уже в ремонт...

Совсем тихо, почти про себя, Харитон Петрович добавил что-то про некое "шило", которое "могло бы помочь", но Герка уже не слушал. Он почувствовал, что больше не может здесь находиться - сталь корабля почти физически давила на него. Показалось даже, что ближайшая переборка позади даёт ощущение неясного тепла по спине и затылку: такое же чувство, как в ладони, которую с зажмуренными глазами подносишь к невидимому препятствию.

- Мне... нужно выйти, - сказал он Харитону Петровичу, вставая. Тот понял по-своему:

- Если что, подойди к вахтенным возле ангара... Покажут, где тут чего.

Снаружи уже стемнело, а свет из иллюминаторов эсминца почти не замечался на фоне ярких огней порта. Герка решил перейти с правого на левый борт, чтобы посмотреть на залив. Ощущение тревоги стало немного отпускать, а тёплый ветерок после сухого кондиционированного воздуха кают-компании был особенно приятен. Никакой вахты возле ангара почему-то не было. Лишь обогнув широкие ворота, Герка вздрогнул от звука чьего-то голоса:

- О, какая встреча! Приятный сюрприз, я бы даже сказал!

Радости, однако, в голосе как-то не звучало. Уже набрав воздуха в грудь для оправданий, мальчик вдруг понял, что обращались не к нему, и тихо выдохнул. Говоривший стоял спиной, а перед ним была... Да, точно это Деянира Михайловна. Она-то что здесь делает?

- Не волнуйтесь, дорогая учительница, от меня никто не узнает, что вы курите.

Герка узнал этот вкрадчивый голос: тот самый усатый тип, который непременно желал попасть в столовую на корме. Теперь мальчик припомнил, что встречал усатого и раньше: он приходился дядей Яшке Мурзаеву из Геркиного класса, и несколько раз заходил в школу за племянником, когда Яшкина мама где-то задерживалась. Герасиму этот усатый никогда не нравился: с ними, пятиклассниками, он сюсюкал, как с малолетками, а с учителями и особенно учительницами слишком уж слащаво любезничал. А Деянира-то - неужто в самом деле курит?..

- Сигарета электронная... и в любом случае, в этом нет ничего предосудительного, - довольно резко ответила усатому Деянира.

- Но ведь пример детям был бы не лучший, правда?.. Поэтому лучше оставим это между нами...

Герка счёл за лучшее тихо ретироваться обратно за угол ангара, чтобы эти двое его не заметили. Ни к чему... Однако в тишине он волей-неволей продолжал слышать - как разговор, так и непонятное тихое постукивание откуда-то из надстройки корабля.

- А вы здесь какими судьбами? - поинтересовалась, тем временем, Деянира Михайловна.

- Так... Подышать воздухом. 

Герка решил пройти вдоль надстройки подальше, чтобы не получилось, будто он подслушивает. Вдруг показалось, что дверь, которую он только что миновал, бесшумно приоткрылась и тут же снова закрылась. Мальчик даже остановился, оглянулся и тронул дверь рукой... Да нет, заперта. И нет никого. Померещилось...

- Смотрите, что это там? - донёсся из-за угла возглас Деяниры Михайловны.

- А, не обращайте внимания, - с ленцой в голосе ответил собеседник, - это местный робот-сторож. 

После небольшой паузы и уже с явным энтузиазмом он добавил:

- Знаете, вы так очаровательно испугались, что прямо захотелось защищать вас от любой опасности!

- Что вы себе позволяете? - тихо сказала Деянира. Герке вдруг захотелось вернуться и посмотреть, что они там делают - от этой мысли он почувствовал, что краснеет. Ох уж эти взрослые, всё-то у них так сложно... Лучше отойти ещё дальше и отвлечься - вернуться например, к давно отложенной фантазии. Итак, что там придумать дальше?..

Небо... Синее, гладкое, без облачка. И такие же синие глаза на прекрасном девичьем лице смотрят на Лесина сверху, и в глазах этих тревога и забота... "Как странно", - подумал моряк, - "почему глаза синие? Должны же быть карие... У Дины Вяткиной ведь карие..." Из глубин памяти начали всплывать предшествующие события - бой у вражеской базы, баркас на берег, а потом... Тьма.

- Как вы себя чувствуете? - спросила у Лесина склонившаяся над ним девушка. На ней белая шапочка и халат... Наверное, санитарка... Видимо, кому-то стало плохо?..

- Не надо с ним разговаривать, у человека контузия, - сказал кто-то рядом. - Готовы? Взяли носилки, понесли...

- Говорит восьмой пост, у нас полный порядок, - вдруг сказал кто-то неподалёку. Герка оглянулся на голос, но там никого не было. 

- Камера? Ну, нормально всё с камерой, - продолжил тот же голос, - я её только поправлял... Сейчас-то картинка идёт?.. Ну, вот я и говорю!

Казалось, кто-то совсем рядом отвечал неслышным репликам по связи, но сам оставался невидимым. Подойдя ближе, Герка увидел, что на палубе лежит какая-то коробочка, похожая на карманную стереосистему - похоже, голос исходил из неё... Наверное, так и должно быть, ну что он понимает в корабельных делах? Мало ли, откуда голос на самом деле! Герка уговаривал себя, что лишь выставит себя на посмешище, но сам понимал - это же ЗАГАДКА, мимо которой он не пройдёт ни за что.

- Да нормально всё у нас, ну!.. - сказала коробочка. Голос был почему-то знакомым, прямо сегодня Герка его уже слышал... Точно, это же матрос Костя, сын Харитона Петровича. Снова его очередь нести вахту, наверное... Только где он сам?

- Костя... Константин, вы где? - негромко позвал мальчик.

Костя Острожников услышал, как где-то, в далёкой дали, его зовут по имени... Нужно раскрыть глаза, осторожно, осторожно - всё тело пронизывала непонятная тупая боль, и её никак нельзя растревожить... Средоточие боли было в правой руке, почти онемевшей и во что-то намертво вцепившейся. Раскрыв глаза, матрос разглядел в окружающей полутьме, что лежит над пропастью на каком-то немыслимо узеньком карнизе - только-только умещаясь на боку. От падения его удерживает лишь неудобно вывернутая правая рука, а какой-то груз висит на шее и тянет вниз. Сейчас бы отпустить хватку, расслабиться, свалиться - и отдохнуть, наконец... Вот только сообразить, вспомнить, кто он такой и что с ним случилось. Так... Он заступил на очередную противодиверсионную вахту, да. Они получили оружие, вышли на пост, доложились, как обычно... А потом - их как будто что-то позвало оттуда, из моря... И вдруг обрушился удар дичайшего ужаса, паники, заставляющей бросить всё и кинуться за борт! Последним усилием воли, уже прыгая через леерное ограждение, он успел вцепиться в стойку... И всё, дальше - темнота. Получается, он лежит на узкой полоске палубы между леером и обрезом борта. А эта тяжесть на шее... Автомат на ремне, конечно. Он мешает... Мешает. Левой рукой взяться за ремень, осторожно, медленно, наматывая ремень на руку, подтянуть к себе этот груз... Вот! Никогда не казался особо тяжёлым, но теперь... Ладонь сомкнулась на цевье, ощупала пристыкованный подствольник. Костя вспомнил, что там заряжена электромагнитная граната - против роботов. Которые, наверное, уже здесь, на корабле... Он, Костя, не справился, не защитил, поэтому они уже здесь. Товарищи по экипажу, отец, пришедшие в гости дети и взрослые - все в опасности... Ладно, теперь это уже не его забота. Ему сейчас больше всего хочется отдохнуть, расслабиться, избавиться от боли,

(...товарищи, они верят в меня... Я сам всегда верил в стоящих на вахте, поэтому и засыпал спокойно...

сбросить этот неподъёмный груз со своей шеи,

(...оружие, присяга, мне доверили пост...)

отдохнуть, успокоиться и уснуть, даже пусть и насовсем...

(...подствольник, предохранитель, спусковой крючок - есть!

Оружие упруго толкнулось в руке, где-то поодаль Костя услышал треск и лёгкий приступ дурноты - разряд сработал, выжигая вокруг себя чувствительную электронику. Ну вот и всё, теперь можно. Сознание померкло, рука разжалась, и матрос повалился в тёмную воду между бортом и причалом.

Герка тоже услышал этот разряд - он был гораздо ближе, так что едва не потерял сознание от пронзившего тело импульса. Говорящая коробочка на палубе хрюкнула и заткнулась на полуслове. Не понимая, что происходит, мальчик вцепился в леер ограждения, чтобы не упасть. Дальше вдоль борта, за ограждением, он вдруг заметил матроса Костю, бессильно скатывающегося с края... Как он там оказался?.. 

Прогремели чьи-то шаги, Герку схватили за плечи, развернули. Перед ним стояло несколько вооружённых моряков с автоматами и в шлемах, они что-то спрашивали у Герки, он что-то невпопад отвечал, а сам ничего не понимал, ничегошеньки... Один из моряков поднял с палубы замолчавшую коробочку, что-то сказал в микрофон. И воздух вспорол пронзительный трезвон, от которого подскочил бы и мёртвый: тревога! Кто-то взял Герку за руку, полу-бегом довёл обратно до кают-компании, легонько толкнул внутрь, буркнув что-то успокаивающее. Только увидев растерянные лица одноклассников и хмурого Харитона Петровича, Герасим начал приходить в себя. И вспомнил. Константин, матрос Костя, сын Харитона Петровича, по ту сторону от ограждения, сваливается за борт... Надо же кому-то сказать! Предупредить! Рванувшегося обратно к двери мальчишку перехватила холодная металлическая рука - и стиснула, не пуская.

- Остынь, паренёк. Мы с тобой сейчас гражданские люди, там без нас разберутся... Да стой ты, говорю! У моряков и так дел полно - ещё и с нами забот не хватало!

Поняв, что из железной хватки не вырваться, Герка закричал:

- Харитон Петрович! Там же Костя, ваш сын! Он упал за борт, я видел! Он же утонет, понимаете?! Упал!! Я видел!..

Учитель изменился в лице и сам шагнул к выходу из кают-компании - туда, куда только что не пускал Герку. Потом оглянулся на "шкиперят", испуганно сбившихся в стайку за одним из столов, и остановился... Других взрослых в кают-компании не было. Герка понял:

- Не сомневайтесь, Харитон Петрович, мы будем здесь... Идите, спасайте его!

Харитон стиснул зубы, отрицательно мотнул головой и сорвал со стены телефонную трубку внутрикорабельной связи. Наугад набрав четырёхзначный номер, дождался ответа, заговорил:

- Земляк, я не знаю, куда попал, просто выслушай! Здесь только что человек упал за борт. Человек за бортом, ты понял?! Кто говорит? Харитон Острожников говорит, старший техник-лейтенант в отставке, триста одиннадцатый корабельный полк!..

***

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic