wm_t

Categories:

Кипящий след, безумный ход... (1/4)

Эсминец "Боевой" во время визита в Сан-Диего, 1990г. Советский офицер на переднем плане - командир эсминца Ю. Н. Романов
Эсминец "Боевой" во время визита в Сан-Диего, 1990г. Советский офицер на переднем плане - командир эсминца Ю. Н. Романов

С наступившим Новым годом, читатель! Я решил не отступать от обыкновения и опубликовать «под ёлочку» что-нибудь здесь :) Сегодня начну выкладывать небольшую фантастическую повесть, написанную в антураже «СССР-2061».


Хочу посвятить её светлой памяти Юрия Николаевича Романова — Моряка и Офицера с большой буквы, а также прекрасного рассказчика, автора интереснейших воспоминаний, которые, собственно, и послужили мне затравкой для сочинения этой повести. Ранее уже упоминал о нём в своём блоге. 3 декабря 2020 года Юрию Николаевичу исполнилось бы 70 лет, но буквально пару дней не дожил он до своего юбилея. Такие дела...

Пушка громыхнула в первый раз, и эхо выстрела далеко разнеслось над спящим портом. Удалось, удалось - мы их застали врасплох, заграждения открыты! Ошеломлённые враги выскакивают из казарм и разбегаются по боевым постам - поздно, флагманский эсминец уже ворвался в гавань! Захлёбываясь огнём, затявкали скорострелки на транспортах, со стороны моря заговорил главный калибр крейсеров. Десант уже вот-вот хлынет на причалы... 

Тут Дашка Барашкина - даром, что большая, на год старше Герки - взвизгнула и заткнула уши, спасаясь от канонады. Такую фантазию обломала, эх... Девчонка, что с неё взять! Воображаемые десантные транспорты исчезли, как и крейсера на горизонте. Но эсминец был всё-таки настоящим, как и гром салюта. Герка Лезин всматривался в грозные очертания приближающегося корабля, про себя считая выстрелы. Пять... Шесть...

- Вот обязательно требуется соблюсти весь этот церемониал со стрельбой, - досадливо вполголоса произнесла Деянира Михайловна.

- "Салют наций" - старинный обычай, - значительно, как всегда, сказал всезнающий Толька Кузнецов по кличке "Яндекс". - Парусные фрегаты несли по двадцать пушек с каждого борта, поэтому выстрелов делается двадцать один...

Этот как начнёт болтать - не остановишь. И скучно, даже если вещает об интересных вещах. То ли дело в Геркином воображении...

Как бы не влететь на эти скалы полным ходом! 

- Малый вперёд!

Командир эсминца, капитан-лейтенант Лесин, опустил бинокль. Не скрываясь, моряк стоял на мостике, хотя огонь с берега становился всё плотнее. Главный калибр эсминца не оставался в долгу, гремя дружными залпами...

- Товарищ командир, пикировщики! Подходят с запада-северо-запада!

Дина Вяткина, второй штурман, с испугом смотрит на Лесина. Тот невозмутимо скомандовал на боевые посты:

- Воздушная тревога!

Лес зенитных стволов нацелился навстречу тёмным силуэтам в небе. Трассеры вспороли холодный воздух...

- Избавь нас пока от лекций, Толя, - с улыбкой прервала Яндекса Деянира Михайловна. При этом она встряхнула головой, отчего тягучая волна пробежала по её роскошным тёмным волосам. Эта Деянира - учительница английского. Приехала в порт для присмотра за отправленными на экскурсию пяти- и шестиклассниками, а также в качестве переводчицы. В общем-то, она ничего, только строгая слишком. Герка не признался бы в этом даже себе самому, но в штурмане Дине Вяткиной из его теперешней фантазии было что-то и от Деяниры Михайловны. Большая часть, конечно, от одноклассницы Гульки Хасановой, но это уже совсем секрет...

Закончивший салютовать корабль подходил к пирсу, на котором стояла группа офицеров. Самый видный и высокий - папа Никиты, контр-адмирал Комков. Одетый в ослепительно белую форму, замерший с приложенной к фуражке рукой, он походил на стоящую спиной к зрителям статую. Фоном этой фигуре служила громада боевого корабля - серая, в изломах камуфляжных разводов. Вдоль правого борта приближающегося эсминца замер строй моряков, также в белом, лишь у носа и в корме этот строй нарушали швартовые команды в оранжевых спасжилетах. Вся эта сцена под чужим ярким небом, наш - НАШ! - корабль, гордо занимающий место между иностранными судами, всколыхнули что-то в глубинах Геркиного существа - даже голова слегка закружилась...

С грохотом и плеском в воду ушёл якорь с левого борта, но корабль этого будто и не заметил. Нос всё ближе придвигался к бетонному причалу; матросы на берегу приняли было швартовы с эсминца, но, видя, что тот и не думает останавливаться, бросились врассыпную. Офицеры возле адмирала тоже явно занервничали, и лишь сам Комков продолжал невозмутимо отдавать честь надвигающемуся колоссу. Герка уже сжался в ожидании непоправимого, как вдруг между бортом и пирсом вспухла пышная шапка пены, и эсминец встал. Казалось, в сантиметрах от причала...

- Во даю-ют! - восхищённо протянул Толька-Яндекс. Никита, адмиральский сын, лишь снисходительно хмыкнул - а ты, мол, как думал? 

Эсминец быстро ошвартовали к пирсу и подали трап. Какой-то офицер - командир, наверное - сошёл на бетон, что-то доложил советскому контр-адмиралу и местному, арабскому военачальнику, представлявшему командование базы. Оркестр, доигравший гимн Советского Союза, переключился на гимн Объединённой Арабской Республики - его Герка за два месяца в местной школе уже научился узнавать... 

- Скучно! Долго нам тут ещё на этой жаре? - недовольно протянула Гуля. 

- Вы сами рвались в порт, посмотреть прибытие, - резонно возразила Деянира Михайловна, - и сами обещали потом отработать пропущенные уроки. Я предлагала ехать позже, вместе с первоклашками, но вы же такие взрослые, ответственные люди...

Неподалёку от школьной делегации прошёл командир советского эсминца, разговаривая с контр-адмиралом Комковым. "Вот наказать бы тебя за лихачество, чтобы знал в другой раз!" - рокотал недовольный адмирал. Командир явно себя виноватым не чувствовал: "У меня на эсминце - лучший рулевой Тихоокеанского флота, датчики швартовки откалиброваны как надо. Я знал, что делаю!.." Герка восхитился - вот ответ, достойный придуманного им капитан-лейтенанта Лесина!

- ...Я знаю, что делаю, штурман! Выполняйте!

- Есть!

Побледневшая Вяткина повернула штурвал, и эсминец устремился к огромной скале. Кажется, каменные клыки вот-вот вспорют обшивку, но... Да! Они проскочили! А бомбардировщики, привычно свалившиеся в смертоносное пике с левого разворота - вдруг обнаружили, что скала и маяк заслонили от них корабль. Заметавшиеся на боевом курсе самолёты положили бомбы как попало. Взрыв, другой, третий - все мимо, с большим перелётом! Двое из нападавших встретились с очередями зенитных автоматов - и с воем, роняя клочья дыма и пламени, врезались в кипящую воду. Облака густой копоти развеивал ветер, несущийся над... 

- ...Лезин? Герасим, ты с нами, или опять витаешь в облаках?

Герка очнулся. Перед ним стояла строгая - смеялись одни глаза - Деянира, у неё за спиной хохотали товарищи по школе: пора было продолжать экскурсию.

Школа-интернат имени Прохоренко, или "ШкиПа", как её кратко называли сами учащиеся, была невелика. Сейчас на все классы набиралось менее двухсот учеников - детей советских дипломатов и специалистов, работавших по длительным контрактам в Объединённой Арабской Республике. Родители Герки приехали сюда недавно, пару месяцев назад. Им предстояло запускать в работу строящийся нефтехимкомбинат, и командировка обещала затянуться на год или больше. Герасиму было жаль уезжать из Томска, оставляя там друзей и родную 16-ю школу, но перспектива прожить целый год на попечении бабушки его прельщала ещё меньше. Да и родители были против такого варианта. Баба Надя, выйдя на пенсию, решила вернуться к увлечению юности и вновь заняться парапланерным спортом. При ней Герка был бы подолгу предоставлен сам себе, пока бабушка пропадает на очередных лётных сборах. Так и вышло, что 1 сентября 2045 года ученик 5 класса Лезин Герасим встречал в "Шкипе". Сейчас, два месяца спустя, мальчик уже гордо называл себя "шкипером" и начал неплохо понимать по-арабски, хотя по части языка ему далеко было до местных "старожилов" вроде Никиты или Гули. Впрочем, того и другую легко "затыкали за пояс" младшеклашки - те даже по-русски говорили с лёгким акцентом, зато между собой частенько переходили на арабский и болтали на нём не хуже местных. Учителя сокрушались, что ребятам недостаёт речевой практики на родном языке...

"Шкиперы" под надзором Деяниры заняли место в школьном теплобусе. Вместительный "МАЗ" доставил их для начала обратно к школе - там к ним присоединились младшеклашки под надзором седого Харитона Петровича, учителя физики. Далее маршрут "шкиперов" и "шкиперят" пролегал к мемориалу "Павшим борцам с терроризмом", где как раз собрались советская и американская делегации для торжественной совместной церемонии.

- Смешно! - хихикнул Толька-Яндекс. - Вроде бы, наши и американцы вместе боролись с боевиками Деспотата, да? Но потом каждая страна объявила, что именно она сделала решающий вклад, пока другая занималась ерундой...

- Ничего смешного тут нет, - одёрнул мальчика Харитон Петрович. - Главное, что Деспотат, вслед за исламистским Халифатом, уничтожен. Что бы там ни говорили американцы - после того, наконец, они смирились с восстановлением Союза, согласились на разоружение и сотрудничество... Может, хоть вам, как подрастёте, повезёт строить космические ракеты вместо межконтинентальных. Нам вот не довелось...

- Я... простите.

С Тольки даже слетела его фирменная улыбочка: вся школа знала, что у Харитона есть веские причины ненавидеть любые войны. Одна рука у него была из металла и пластика, будто у робота - память об Аденском конфликте, полыхнувшем четыре года назад. Многие также знали, что сын Харитона Петровича служит на военном флоте, и что учитель страшно переживает, когда приходят новости об очередных перестрелках... 

Помпезный памятник был поставлен ещё при американцах - раньше у них здесь была база, пока пять лет назад их не "попросили" из новообразованной Арабской республики. Мемориал выглядел как две гигантские наклонные стелы, грозно устремлённые на восток. На их вершинах вонзались в небо фигуры боевого беспилотника и "стелс-истребителя" в натуральную величину. Герка знал, что памятник был сделан в России. Его изготовление и перевозка в Персидский залив должны были стоить баснословных денег, но тогдашнее российское правительство в очередной попытке умаслить "западных партнёров" с расходами явно не считалось. Одна из фигур на стелах должна была изображать российский боевой самолёт, но американцы не разрешили, пришлось переделывать. Как считал Геркин отец, на юность которого и пришлась история с этим памятником - то унижение и послужило последней каплей, после которой правительство Судейкина было вынуждено уйти в отставку на волне протестов. Дальнейшее уже стало историей: восстановление Советской власти, провозглашение курса на возрождение Союза... В учебнике истории, конечно, для этого приводились более веские причины, чем памятник в далёкой арабской стране.

У памятника вдоль красной ковровой дорожки выстроились две шеренги почётного караула - слева советская, справа американская. К пьедесталу торжественно промаршировали советский и арабский солдаты в парадной форме с огромным венком в руках. За венком вышагивали два адмирала - контр-адмирал Комков, советский военно-морской атташе в ОАР, и прибывший вчера на эсминце "Кара Халтгрен" американец, командующий оперативным соединением в Индийском океане. Каждый адмирал символически держался за венок правой рукой. У пьедестала адмиралы отпустили этот знак уважения к павшим, вскинув руки к фуражкам в воинском приветствии, пока венок под барабанную дробь возлагали к подножию мемориала. Ослепительно синее небо с роящимися в нём дронами прессы, шеренги моряков со взятыми "на караул" винтовками, блестящий полированной медью оркестр, красная дорожка и снежная белизна парадных кителей - всё было настолько ярко и торжественно, что Герка даже нафантазировать что-нибудь позабыл. Ради такого зрелища стоило покинуть кондиционированную прохладу школы!

Тем временем Харитон Петрович сделал замечание Фархаду Галямову из 1-го "Б": мальчику, видимо, наскучила церемония, поэтому он уткнулся в какую-то игру на браслете. Герка ощутил укол совести, ведь Фархад был именно Геркиным подшефным. Первоклассник с явной неохотой погасил свой браслет, а Герка мучительно старался вспомнить, чему их учили на уроках безопасного владения гаджетами. Самому-то Герке те приёмы были неинтересны: его выручали фантазии, которые куда интереснее виртуальных миров, так что зависимость не грозила. Но сказать что-то, пожалуй, надо: одно дело - замечание от учителя, с высоты его возраста и авторитета, и совсем другое - разговор со своим братом школьником...

- Слушай, Фархад, тебе ведь никакой браслет не покажет такую картинку, как в жизни. Разве там, в игре, что-то можно понюхать, пощупать?

- А игра всё равно интересная, - буркнул мальчишка. - "Шелезяка" последней версии...

- Так у тебя и позже будет время в неё поиграть!

- Можно, я скажу, Герасим?.. - вмешалась Кира Мишина, тоже Геркина подшефная. Не дожидаясь формального разрешения, бойкая девочка тут же взмахнула рыжими косичками, повернувшись к однокласснику:

- Фархад, мы ведь тут временно живём! Потом вернёмся обратно, в Советский Союз, и что ты расскажешь ребятам в своём городе? В какие игры поиграл? Да они всё то же самое себе скачали давно. А вот это - памятник, церемония, военные с ружьями - только мы видели, а они нет!

Карие глаза Фархада вдруг просияли энтузиазмом:

- Да, ведь Валерку из первого "А" сюда не пустили, у него трояк за поведение! Вот ему завтра и расскажу! Пусть обзавидуется, а я над ним посмеюсь!

- А вот я если бы рассказывал о чём-то своему другу, не стал бы над ним потешаться, - заметил Герасим. - Представь, если тебя самого бы не взяли на экскурсию...

Фархад представил, и ему явно не понравилось.

- Ну ладно... Я лучше больше поснимаю тут, чтобы потом Валерке показать и рассказать.

Герка порадовался, что нашёл нужные слова, не стал просто читать мораль и стыдить. Непросто это, воспитывать младших... Недаром шефство над младшеклашками считается чем-то вроде привилегии - вот Яндексу, например, при всех его отличных оценках, подшефных пока не дают. "Легкомысленный", говорят.

Матроса Костю Острожникова, несмотря на достаточно юный возраст, легкомысленным уже никто не называл. Правда, самому Косте иногда хотелось бы стать чуть менее ответственным - наверное, так было бы легче. Поправив на плече автомат, матрос в который раз пожалел, что не играет в футбол. Сборную эсминца "Возбуждённый" ещё с обеда отрядили в порт, для товарищеского матча с работниками советского консульства, а ты тут стой вахты на этой жаре... Когда ещё дождёшься своей очереди для увольнения на берег? По-хорошему, Костя уже должен был находиться на полпути домой, в Союз - в экипаже "Окрылённого". И надо же было случиться такому, что матрос-дистанционщик здесь, на "Возбуждённом", слёг с аппендицитом... Можно было и отказаться, после четырёх-то месяцев службы в Индийском океане имел право - нашли бы другого на замену. Но Костя не отказался, так что родной "Окрылённый" ушёл домой без него, а матросу теперь предстояло ещё несколько недель боевой службы в экипаже "Возбуждённого".

- О чём задумался, детина?

С этими словами Савелич, старший на посту, хлопнул молодого матроса по плечу.

- Да как-то... Не знаю, - признался Костя, - кого мы тут сторожим с автоматами? Вроде и порт дружественный, и гидроакустикой всё прослушивают - ну... Кто сюда заберётся? Просто положено, вот и дежурим?

Савелич посерьёзнел:

- Вот на французском фрегате "Девастасьон" примерно так и думали. Доложи-ка, что с ним случилось полгода назад в Бахрейне?

Коська почувствовал, что краснеет. Разбор инцидента с "Девастасьоном" на занятиях по тактике проводили уже не раз, но он как-то не запоминал детали.

- Ну, э-э-э... Там была диверсия, и его, ну... Подорвали, в общем. 

- Вот тебе и "ну", - передразнил Савелич. - Французы подводную часть обезопасили, даже гранаты иногда метали в воду для профилактики, а робот-диверсант проник по сходне с причала. Шустрый был гадёныш, проморгали...

- Четвёртый пост, ответьте дежурному по кораблю, - прервал Савелича вызов по связи.

- Четвёртый, отвечаю! - подобрался тот.

Дальше Коська не стал слушать служебные переговоры, рассеянно оглядываясь по сторонам. Вдруг мимолётное ощущение заставило его взяться за автомат на плече - показалось, будто кто-то или что-то сейчас смотрит на него откуда-то из-под воды... Да нет, конечно, никого там нет, просто воображение разыгралось. С этакими разговорами начнёт мерещиться всякая чепуха - будь там что на самом деле, Кусь давно учуял бы. Убедившись на всякий случай, что подствольник заряжен электромагнитной "роботобойной" гранатой, матрос отвернулся.

(продолжение следует...)

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic